Атом солнца на Чаплыгине: как Москва зажгла вечный свет Олега Табакова

Весенний ветер 12 марта по-особенному свистел над старыми московскими переулками, будто сам Олег Павлович, с его фирменной улыбкой-искрой, шептал: «Ну что, ребята, не грустите». День был теплым, и в воздухе витала весна. Не от солнца на небе — от того самого «атома солнца», который восемь лет спустя после ухода великого мастера снова вспыхнул на фасаде легендарного подвала. На улице Чаплыгина, дом 1, где когда-то в сыром, тесном пространстве родилась «Табакерка», сегодня открыли мемориальную доску. Не просто бронзовую табличку, а целую звезду — горящую, лучистую, живую. Символ того, что Табаков не ушёл. Он просто разошёлся светом по всем сценам, которые любил.

Это был не обычный день памяти. Ровно восемь лет назад, 12 марта 2018-го, ушёл Олег Павлович — народный артист СССР, актёр, режиссёр, педагог, основатель Театра-студии, который весь мир знает как «Табакерку». Дата выбрана не случайно: инициатива принадлежит театру «Современник», где Табаков прослужил 27 лет и был одним из основателей. Открытие доски — первое событие большой юбилейной программы «Современника» к 70-летию театра. За ним последуют мемориалы другим легендам — Волчек, Кваше, Евстигнееву. Но сегодня — только он, Табаков. И его «атом солнца».

Скульптор Александр Свиязов (при участии народного художника Александра Рукавишникова) создал композицию, от которой перехватывает дыхание. В центре — символический образ самого Олега Павловича, излучающий лучи, как горящая звезда. По кругу — пять театральных площадок, без которых немыслима его жизнь: «Современник», МХТ имени Чехова, сцена «Табакерки» на Сухаревской, Театральная школа Олега Табакова и, конечно, сам этот дом на Чаплыгине — тот самый «выстраданный подвал», где всё начиналось. «Это атом солнца, от которого его дела расходятся и наполняют светом», — объяснил Свиязов. И добавил с улыбкой: «Хорошо, что идея этой звезды появилась — она будет напоминать о преданности театру, искусству».

У фасада собрались те, кого Табаков когда-то называл своими «детками». Художественный руководитель «Современника», Театра Олега Табакова и его школы Владимир Машков. Сергей Безруков. Евгений Миронов. Вдова мастера, народная артистка Марина Зудина. Глава департамента культуры Москвы Алексей Фурсин и другие театральные деятели. Атмосфера была особенной: не траур, а светлая, почти семейная. Люди обнимались, вспоминали анекдоты, кто-то тихо плакал — но слёзы были тёплыми.

Владимир Машков говорил первым и от сердца: «Вроде такой грустный должен быть день — день памяти. Но Олег Павлович — это наш атом солнца, и память о нём будет всегда невероятно светлой. (…) Этот театр, Театр Олега Табакова, его любимый подвал, который был им выстрадан, и сегодня вот на этом великом, замечательном доме… сегодня будет открыта памятная доска». Он показал рукой на доску и продолжил: «Здесь вы увидите те части жизни, которые так или иначе отразились и продолжают отражаться на нас — это и любимый подвал, это и Сцена на Сухаревской, это и театр “Современник”, это и Школа Олега Табакова, вот там луч Московского художественного театра — это те лучи нашего великого мастера, которые будут продолжать светить бесконечно».

Евгений Миронов, обращаясь к Машкову, сказал просто и пронзительно: «Володя, спасибо. Ты увековечиваешь имена на серьёзном материале. Для всех нас это пример того, что ничего забывать нельзя». Алексей Фурсин добавил: «Ученики режиссёра выходят на лучшие сцены России — они играют, ставят спектакли, возглавляют театры и воспитывают новое поколение. Театр, которому Табаков посвятил жизнь, продолжает».

Доску открыли под аплодисменты. Кто-то положил цветы. В воздухе повисла тишина — та самая, когда кажется, что вот-вот из подвала донесётся знакомый голос с лёгким акцентом: «Ну что, орлы, поехали репетировать?»

Сегодня на Чаплыгине, 1, зажёгся новый ориентир для всех, кто любит театр. Не просто памятная доска. А маяк. Атом солнца, который будет светить всегда — через учеников, спектакли, новые поколения. Потому что Табаков не умирает. Он просто становится светом. И теперь этот свет — на фасаде его любимого подвала. Навсегда.