Театр Эстрады под паспортным прессом: Хазанов о билетах, звездах и эмиграции — а я о том, как культура тонет в бюрократии

Я сижу напротив Геннадия Хазанова в его кабинете в Театре Эстрады, а за окном — весна, которая, кажется, совсем не радует. Хазанов, худрук этого места с 1997 года, пьет чай и рассказывает про новую премьеру, про звёзд на сцене, про эмиграцию, но я всё время думаю об одном: как, чёрт возьми, именные билеты превратили поход в театр в квест с паспортом? С 15 марта в Москве ввели это правило — покупай билет с документами, показывай их на входе, и, кажется, скоро попросят ещё и отпечатки пальцев сдать. А театры, такие как этот, задыхаются под гнётом новой системы, и Хазанов, хоть и держится бодро, явно на грани.

«После 15 марта у нас обвал, — говорит он, глядя куда-то в пустоту. — Залы заполняются на 50–60%, и это катастрофа». Зрители, по его словам, плюются и уходят: «Мы не хотим разбираться, городской это театр или федеральный, мы по паспорту не пойдём!» Хазанов разводит руками — он, конечно, худрук, но решения принимает не он, а департамент культуры. «Я могу либо играть по их правилам, либо валить с этой должности. А я пока держусь». Но потери — 4,5 миллиарда рублей за месяц по всем театрам! Четыре с половиной миллиарда, Карл! Это не просто цифры, это гвозди в крышку гроба культурной жизни Москвы. Именные билеты, которые, по задумке, должны были прижать спекулянтов, вместо этого прижали зрителей и театры. Браво, депкульт, браво.

Театр Эстрады, между тем, живёт. Хазанов давно превратил его в прокатную площадку, где выступают звёзды первой величины. «Я не режиссёр, я никогда не хотел ставить спектакли, — признаётся он. — Но зато у меня сцена не простаивает». После шикарной реконструкции, за которую он благодарит «первых лиц» (и я слышу в его голосе нотку усталой благодарности), театр стал магнитом для больших имён. Скоро тут Данила Козловский с моноспектаклем Frank, а осенью — мюзикл по песням Розенбаума. Ещё один парень, Семён Шомин из «Современника», ставит что-то про Фрэнка Синатру. А на 28 мая готовят премьеру — Прощай, конферансье! от Григория Горина, трагикомедию с музыкой, танцами и фокусами, посвящённую артистам времён Великой Отечественной. В касте — 19 человек, включая Андрея Ильина и Илью Носкова. Хазанов сияет, когда говорит об этом: «Это будет пронзительно, честно, смешно и трогательно — всё, как мы любим». Но я вижу тень в его глазах: что толку от премьеры, если половина зрителей не придёт из-за паспортного геморроя?

Где-то между рассказами о спектаклях и звёздах Хазанов вспоминает, как в Москве чуть не порезали театральную карту. Были планы закрывать театры — например, Виктюка или Джигарханяна. Последний, кстати, появился только потому, что Лужков обожал Армена Борисовича и отдал ему здание бывшего кинотеатра. А потом, когда Ширвиндт собрался на покой, а Джигарханяна уже не стало, кто-то наверху решил слить его театр с «Сатирой». Экономия, говорят, в сокращении управленцев. Но артистов на улицу не выгонишь — будет скандал. Хазанов ухмыляется: «Я как-то пошутил, что подарю свой театр Герасимову — у него и так три театра, пусть будет коллекция». Я смеюсь, но понимаю: за этой шуткой — страх, что и его детище могут пустить под нож.

А ещё Хазанов говорит про эмиграцию. «Я не могу жить не в русском языке, — заявляет он твёрдо. — Для меня есть только два места: Москва и Юрмала, моя «дача», где я восстанавливаюсь». И я верю ему. Он из тех, кто останется, даже если всё рухнет. Даже если именные билеты превратят театры в пустые залы, а зрителей — в беглецов.

Но я выхожу из его кабинета и думаю: а что, если эта история с паспортами — только начало? Сегодня билеты по документам, завтра — QR-коды на входе, а послезавтра — театры только для тех, кто купил через «Мосбилет»? Культура в Москве и так на тонкой нитке, а теперь её ещё и паспортом придавило. Хазанов надеется, что это скоро закончится. Я тоже. Но пока что я иду домой, и мне совсем не хочется в театр — слишком много мороки.